Следующая часть рассказа...

"Отойдя в сторону со старшим наряда, я предъявил ему служебное
удостоверение и попросил ознакомить меня с
документами задержанных, - повествовал Ландышев. - Среди перечисленных фамилий
значилась фамилия Риверс. И я сразу
же позвонил своему непосредственному руководству - то есть вам, Никита
Михайлович, прося дальнейших инструкций".
Колосов помнил и эти чертовы инструкции. Он спал как убитый - звонок его
разбудил. И он готов был сожрать любого,
кто посмел разбудить его. А это оказался лейтенантик...
Ландышев в великом возбуждении назвал фамилию фигуранта из Катиного списка.
Анатолий Риверс оказался
замешанным в драку с сокурсниками Дениса Маслова, посетившими ночной клуб, где и
он, Анатолий Риверс, оказывается,
коротал эту летнюю ночь.
Фигуранта вместе с остальными дебоширами забрали в отделение. И что было
делать?
Колосов тут же позвонил в отделение. Затем связался с начальником местного
уголовного розыска. Тоже поднял его,
бедолагу, с постели.
И в два часа двадцать две минуты по московскому времени после
соответствующего тщательного разбирательства
гражданина Риверса как потерпевшую сторону - ведь, как выяснилось, он подвергся
вместе с остальными посетителями
клуба неспровоцированному нападению хулиганствующей молодежи - отпустили с
большими извинениями домой.
И, как выяснилось там же, в отделении, из драки с "радистом" Погореловым
вышел победителем именно Риверс. "В целях
самозащиты" он сломал Погорелову ребро и повредил пальцы на левой руке, попросту
- сломал.
В заключительном абзаце рапорта лейтенант Ландышев писал: "После выполнения
всех процессуальных формальностей и
оказания первой медицинской помощи приехавшей в отделение бригадой "Скорой" я
имел с Львом Погореловым беседу на
тему: что же явилось причиной хулиганских действий с его стороны и со стороны
его однокурсников? Парень долго не шел
на контакт, не желал давать показания. Но я проявил настойчивость, - Ландышев
писал это откровенно и гордо, - и он в конце
концов признался мне "не для протокола", что они приехали в клуб "громить
гомиков". Что у них недавно погиб здесь
товарищ. Хороший пацан, которого звали Денис. Они знали, что он посещал "этот
гадюшник". Но он был очень хороший
пацан. И он был их друг. А "те, в клубе, были мразь". И поэтому они,
однокурсники Дениса, подозревали в его гибели "всю
эту скорпионью урлу".

А я пишу курсовую работу! Вот кусочек ;)

Деаерована вода живильним насосом 6 спрямовується у водяний економайзер парового котла.
У водогрійній частині теплової схеми вода з поворотної лінії теплової мережі підводиться до насоса 12. До нього ж насосом 13 подається вода для підживлення. Далі вся вода надходить у водогрійний котел 22.
На схемі передбачена рециркуляція води на вхід котла за допомогою насоса 23, оскільки температура води в поворотних трубопроводах мережі нижча від 60°С.
Також передбачається регулювання розрахункової температури води на вхід в теплові мережі за допомогою перепусків 30 та 32 з поворотної магістралі.
У розглядуваній схемі водопідігрівальна установка 11 служить для забезпечення цілорічного гарячого водопостачання, тому що паровий котел працює весь рік, постачаючи парою технологічних споживачів і водопідігрівальну установку. Сезонне опалювально-вентиляційне навантаження котельної в зимовий період покривається водогрійним котлом, який в літній період не працює.
Особливістю роботи котелень в закритих системах теплопостачання є те, що витрата води на підживлення теплових мереж звичайно незначна.

Цитата с моей любимой книги!

Азимов предложил пойти в китайский ресторанчик. Я был в восторге. Как
только мы сели за столик, Азимов принялся изучать меню и пожелал заплатить
за нас обоих. После того, как официант принял заказ, я заметил:
- Мне кажется вы в приподнятом настроении, Айзек.
- Есть от чего. Вчера я надписывал автографы, сегодня участвовал в
симпозиуме, а теперь после обеда могу отправляться домой, посмотреть почту
и засесть за статью, которую уже скоро пора сдавать.
- А как насчет "Убийства в Эй-Би-Эй"? Впитали в себя местный колорит?
- В достаточной мере, - ответил он беззаботно, - думаю, что он мне
особенно не понадобится.
- Сюжет уже разработан?
- Нет. Я никогда не делаю этого заранее. Но для начала хватит. Я
придумал, за что зацепиться, а потом буду развивать сюжет по ходу дела.
- А что, если вы застрянете посередине и не сможете выпутаться?
- Такого никогда не бывает, - ответил он жизнерадостно. - Я всегда
выпутываюсь.
Тем временем официант поставил на стол закуски, и я знал, что за ними
последует суп, а затем вторые блюда, да еще чай в промежутке, так что
разговаривать будет немыслимо. Как только еда появляется на столе, Азимов
пасует как собеседник. Его мирок в это время состоит исключительно из него
самого и еды. Я ел молча и не пытался угнаться за ним.
Как только он проглотил последний кусок утки по-китайски, я спросил:
- А кого вы убьете, в своем варианте съезда Эй-Би-Эй? Джайлса?
- Знаете, мне как-то грустно из-за Джайлса. Мне грустно оттого, что
на самом деле мне не грустно. Понимаете, что я хочу сказать?
- Нет, - признался я.
- Дело в том, что я постоянно дурачусь с множеством людей. Например,
с вами. Я не могу заставить себя сказать, что люди значат для меня на
самом деле. Я все это топлю в балагурстве. А потом, когда люди умирают,
мне хочется, чтобы они вернулись, и я мог бы сказать, какие чувства я в
действительности испытывал по отношению к ним. Если бы вы, например..
- Знаю, вы хотели бы, чтобы я вернулся, и вы могли бы сказать, что
вовсе не замечали, какого я маленького роста и ваши миленькие шутки были
адресованы не мне, а кому-то другому.
Он покраснел:
- Может быть, что-то в этом роде, Дэрайес. Но что касается Джайлса,
тут другое дело. У меня нет желания что-либо сказать ему теперь, когда он
умер. Понимаете, Дэрайес, он мне не нравился, ну, разве самую малость, -
он сказал это так, словно признавался в преступлении.
- Это не возбраняется. Мне он тоже не нравился, - сказал я.
- Но я не люблю, когда мне люди не нравятся.
- Нельзя же, чтобы всегда все было так, как вам хочется.. Значит ли
это, что вы не используете смерть Джайлса в своей книге?
- Во всяком случае не называя его имени и не приводя никаких деталей,
которые могли бы навести на мысль о нем. Конечно, это будет убийство, а не
несчастный случай.

Секс? Жизнь!

- Что мне делать, Дэрайес?
- Подержите его еще так минуту, - выдохнул я. - Я подойду сейчас,
только чуть-чуть отдышусь. Если он шевельнется, втыкайте нож.
- Я сказала, что сделаю это, но не хотелось бы.
- Придется. Можете в это время кричать - легче будет.
Мне удалось сдвинуться с места, и я захромал в их сторону, но,
казалось, вот-вот упаду. Я сделал 20 шагов, но прошло, наверное, 20 лет.
Я посмотрел на неизвестного. Лицо его было перекошено от боли и
покрыто потом, рука, надо думать, адски болела, а он неотрывно смотрел на
острие ножа.
- Какая сволочь тебя послала? - спросил я тихо. - Лучше скажи, что вы
затеяли, не то не миновать тебе клички Одноглазый Джонни.
Он пытался что-то сказать, но я заметил, что Сара так дрожит, что в
любой момент может уронить нож.
- Дайте мне нож, Сара, - сказал я и протянул к ней руку.
Но я не способен был двигаться быстро, а Сара спешила избавиться от
ножа, и маневр не удался. Сара не дождалась, пока я до нее дотянусь, и
сама протянула мне нож.
Неизвестный быстро перевернулся на здоровую руку, сбросив Сару. Ему
удалось встать на ноги, и он пошел, шатаясь, поддерживая здоровой рукой
вывихнутую, задолго до того, задолго до того, как я смог что-либо
предпринять.
- Пусть идет, - пробормотал я. - Нам его не поймать.
Я тупо смотрел на нож. Лезвие его выбрасывалось пружиной. Я убрал его
и опустил нож в карман.
- Мы не пойдем в полицию? - спросила Сара.
- Какой смысл? Ну, запишут наши показания, подошьют их, и все дело.
- Но когда мы пойдем к врачу, нам придется сказать ему...
- Мне не нужен врач, - сказал я устало. - У меня все в порядке.
Просто надо добраться до дома и отоспаться. - Конечно, я врал. Голова
болела так, как будто она превратилась в огромный больной зуб. - Только
доведите меня до двери и можете идти домой.
- Обопритесь на меня.

Вот такие пироги :(

Если вам придется проследить истоки насильственной смерти вашего
друга и выяснить, как это произошло, вам станет ясно, что это не случилось
бы, если бы ранее не произошло событие А, а перед тем - событие Б и так
далее, вплоть до изначальных туманных времен.
В данном же, конкретном случае, к которому я имел отношение, мы можем
ограничить непосредственные причины определенной серией событий. Если бы
любое из них не случилось, некто, ныне мертвый, был бы жив, а если бы и
умер, то во всяком случае не тогда и не таким образом, то есть не был бы
убит.
Я лично находился в центра многих из этих событий. Непреднамеренно,
конечно, но все же.
Я прослеживаю их истоки начиная с воскресенья 25 мая 1975 года -
первого дня 75-го ежегодного съезда Ассоциации американских книготорговцев
(Эй-Би-Эй), которому было отведено несколько отелей в центре города, и с
поступка женщины, готовившейся представить на пресс-конференции свою новую
книгу.
Ей предстояло встретиться с репортерами в 16 часов, и она никак не
могла решить, какое платье ей надеть. С одной стороны, она была молода и
красива и обладала соблазнительной фигурой, которую ей хотелось выигрышно
показать. С другой стороны, она считалась феминисткой, и книга, которую
она собиралась рекламировать, была феминистской, а использовать свое тело
в качестве приманки для популяризации книги было бы совсем не феминистским
приемом.
В конечном счете она выбрала белое платье, которое от талии и выше
состояло в основном из крупной сетки, а под ним от талии и выше не было
ничего, кроме ее роскошного естества.
Все это я вычислил позднее. Меня в то время не было в городе, я
находился в пути. Я выехал в 13.30 и направлялся на съезд Эй-Би-Эй. Один
мой друг, историк Мартин Уолтерс, позвонил мне за неделю до съезда и
попросил помочь ему на пресс-конференции. Он считал меня приверженцем
научных трудов и к тому же почему-то полагал, что мое имя имеет вес в
ученом мире.
Он, конечно, заблуждался, но друзьям принято помогать. Его
пресс-конференция была назначена на 16.20, пообещал прибыть к этому
времени.
В 13.30, закончив лекцию в одном месте - милях в ста от города, я сел
в машину и поехал на съезд, не слишком поспешая, ибо не сомневался, что
успею прибыть вовремя. Я так полагал до тех пор, пока не свернул на шоссе
Кросс-Норт. Дело в том, что нет такого часа дня или времени года, когда
один-два автомобиля не застревают на Кросс-Норт. И как только
распространяется (телепатически, наверное) весть о том, что проезжая часть
на этом шоссе резко сузилась, все автомобилисты к северу от города
устремляются к нему с дикими воплями восторга.
Именно тогда меня охватила роковая тревога, не покидавшая потом весь
день. Я медленно полз, и впереди столь же медленно ползли три ряда
автомобилей, подобно тепловой волне, и никакого просвета не предвиделось.
Периодически я поглядывал на часы и приходил в ярость.
И все же я сумел приехать вовремя.
Мне удалось заскочить к себе на квартиру, которая находилась примерно
в миле от отеля, куда я направлялся, наскоро сполоснуться, переодеться,
поймать такси, подъехать к отелю, подняться на пятый этаж, найти комнату
пресс-конференций и войти в нее точно в 16.20.