Цитата с моей любимой книги!

Азимов предложил пойти в китайский ресторанчик. Я был в восторге. Как
только мы сели за столик, Азимов принялся изучать меню и пожелал заплатить
за нас обоих. После того, как официант принял заказ, я заметил:
- Мне кажется вы в приподнятом настроении, Айзек.
- Есть от чего. Вчера я надписывал автографы, сегодня участвовал в
симпозиуме, а теперь после обеда могу отправляться домой, посмотреть почту
и засесть за статью, которую уже скоро пора сдавать.
- А как насчет "Убийства в Эй-Би-Эй"? Впитали в себя местный колорит?
- В достаточной мере, - ответил он беззаботно, - думаю, что он мне
особенно не понадобится.
- Сюжет уже разработан?
- Нет. Я никогда не делаю этого заранее. Но для начала хватит. Я
придумал, за что зацепиться, а потом буду развивать сюжет по ходу дела.
- А что, если вы застрянете посередине и не сможете выпутаться?
- Такого никогда не бывает, - ответил он жизнерадостно. - Я всегда
выпутываюсь.
Тем временем официант поставил на стол закуски, и я знал, что за ними
последует суп, а затем вторые блюда, да еще чай в промежутке, так что
разговаривать будет немыслимо. Как только еда появляется на столе, Азимов
пасует как собеседник. Его мирок в это время состоит исключительно из него
самого и еды. Я ел молча и не пытался угнаться за ним.
Как только он проглотил последний кусок утки по-китайски, я спросил:
- А кого вы убьете, в своем варианте съезда Эй-Би-Эй? Джайлса?
- Знаете, мне как-то грустно из-за Джайлса. Мне грустно оттого, что
на самом деле мне не грустно. Понимаете, что я хочу сказать?
- Нет, - признался я.
- Дело в том, что я постоянно дурачусь с множеством людей. Например,
с вами. Я не могу заставить себя сказать, что люди значат для меня на
самом деле. Я все это топлю в балагурстве. А потом, когда люди умирают,
мне хочется, чтобы они вернулись, и я мог бы сказать, какие чувства я в
действительности испытывал по отношению к ним. Если бы вы, например..
- Знаю, вы хотели бы, чтобы я вернулся, и вы могли бы сказать, что
вовсе не замечали, какого я маленького роста и ваши миленькие шутки были
адресованы не мне, а кому-то другому.
Он покраснел:
- Может быть, что-то в этом роде, Дэрайес. Но что касается Джайлса,
тут другое дело. У меня нет желания что-либо сказать ему теперь, когда он
умер. Понимаете, Дэрайес, он мне не нравился, ну, разве самую малость, -
он сказал это так, словно признавался в преступлении.
- Это не возбраняется. Мне он тоже не нравился, - сказал я.
- Но я не люблю, когда мне люди не нравятся.
- Нельзя же, чтобы всегда все было так, как вам хочется.. Значит ли
это, что вы не используете смерть Джайлса в своей книге?
- Во всяком случае не называя его имени и не приводя никаких деталей,
которые могли бы навести на мысль о нем. Конечно, это будет убийство, а не
несчастный случай.